Николай Алексеевич Пермяков родился в 1927 году в деревне Калитино Большесельского района Ярославской области. В семье было девять детей, четверо отправились на фронт. Николай ушел последним, в 44-м.
Николаю пришла повестка, когда ему не исполнилось еще и семнадцати.
Награжден Орденом Отечественной войны II степени
Вместе с другими такими же мальчишками его привезли в Москву в дивизию НКВД имени Дзержинского. Поселили поначалу в землянках в Лефортово, обмундирование – белье солдатское, шинели – все велико было, приходилось подшивать. Три месяца обучали политграмоте, владению оружием, рукопашному бою. Учили их офицеры-фронтовики, кто без руки, кто без ноги.
После обучения бойцов перевели в казармы. Они патрулировали вокзалы, улицы, магазины, охраняли столицу от бандитов.
В мае 1945 году чувствовали, что победа близка, но когда объявили, что война закончилась, такое великое ликование было!
Незабываемые впечатления оставил у Николая Алексеевича Пермякова Парад Победы. Ему посчастливилось стоять в оцеплении на Красной площади на том самом великом параде. И на других был, а один раз даже прошел по брусчатке в так называемой «коробке» – колонне 20 на 20. Не раз близко видел Сталина – удивило, что внешность вождя совсем не соответствовала героическим представлениям: это был человек невысокого роста, одетый очень скромно, в простую шинель. Увидеть Сталина, хорошо его рассмотреть, помахать ему рукой было желанием всех участников парадов. Когда вождь стоял на трибуне, приходилось подгонять народ, чтобы на площади не образовывались заторы.
В 1947 году перевели Николая Пермякова в город Канск Красноярского края на охрану военно-морского арсенала.
После демобилизации обосновался Николай Алексеевич в Ярославле, устроился на шинный завод, где и проработал в общей сложности 50 лет.
Валентин Николаевич Назаров на фронт был призван в августе 1942 года, дошел до Берлина. Имеет более 20 правительственных награда, среди них медали «За отвагу», «За взятие Берлина».
Назаров Валентин Николаевич родился 4 мая 1924 года в. Ярославле. В июле 1939 года устроился учеником слесаря на завод. В октябре 1941 года с заводом эвакуировался в Челябинск, где трудился по 12 часов без выходных. 18 августа 1942 года был призван в армию и зачислен в школу младших командиров. Учили Валентина Назарова на командира пулеметной установки. После учебы он был отправлен на 1-й Украинский фронт в 4-ую танковую армию. В одно из боев был тяжело ранен, 6 месяцев находился на лечении в госпитале.
После ранения не мог по состоянию здоровья вернуться в свою часть. Валентина Николаевича определили в зенитно-прожекторную часть. Эта часть была подконтрольна Верховному Главнокомандующему, ее бросали по всем фронтам на передовую. С зенитно-прожекторной частью Валентин Николаевич дошел до Берлина.
В тяжелых боях дошел до Берлина, был награжден двумя медалями: «За отвагу» и «За взятие Берлина». Демобилизован в декабре 1946 года.
В 1948 году поступил на службу в первую пожарную часть – пожарным. В 1952 году окончил Ленинградское пожарно-техническое училище и был направлен работать в Казахстан. Через два года вернулся в Ярославль и работал в Первой пожарной части начальником караула. 20 лет работал в отделе государственного пожарного надзора Управления пожарной охраны, был начальником автотранспортной службы ХОЗО УВД Ярославской области, и под его руководством на территории автомобильного хозяйства УВД были построены двухэтажное здание складов и помещение для ремонта мотоциклов, стоянка транспорта. Общий стаж вместе с армией – более 42 лет.
Александр Алексеевич Круглов отправился на фронт в 1943 году, как только ему исполнилось 17 лет. Награжден орденом «Красной Звезды», медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За безупречную службу».
Родился Александр Круглов 30 августа 1926 года в деревне Бологово Даниловского района Ярославской области. Службу начал в 1943 году, как только исполнилось 17 лет. «Всем моим одноклассникам пришли повестки из военкомата, а мне нет. Так отец строго сказал: «Беги в военкомат и вперед». Я за 30 километров пошел в Данилов и взял повестку. А через месяц отправился в армию», — вспоминал ветеран.
Служба Александра Алексеевича началась в 25-й учебной стрелковой бригаде Московского военного округа в Костроме, где он учился на минометчика. В 1944 году их направили на фронт, по дороге на Смоленск на эшелон, в котором ехал молодой Александр, был произведен налет боевой авиации, и многие новобранцы не доехали до своего первого боя. Оставшиеся в живых добирались до места дислокации пешком.
«Перед наступлением на Оршу, – рассказывает Круглов. – Мы стояли на болотах. Окопы не рыли – все равно бесполезно. Обставишь свой 82-миллиметровый миномет лапником – вот и вся защита. А ведь каждый день по нашим позициям била вражеская артиллерия. Тут как повезет. Но и сами мы постоянно вели огонь».
На вопрос, был ли страх смерти, отвечает просто: «Здесь два варианта: ранят – поедешь в госпиталь, убьют – значит убьют. На войне все становится безразлично. Не встречал я тех, кто бы боялся».
После Белоруссии была Польша, затем Кенигсберг. В августе 1945 года Александр Алексеевич завершил военные будни и вернулся на Родину. Но мирную жизнь начал с того, что в сентябре поступил в Ивановское военное политическое училище. Продолжил службу в военно-морском флоте на Дальнем Востоке.
В 1964 году вернулся в Ярославль и поступил на службу в органы внутренних дел, работал следователем.
В годы войны — артиллерист, наводчик 732-го зенитно-артиллерийского полка 50-ой армии Брянского фронта.
Среди наград медаль «За Победу над Германией», орден Великой Отечественной войны, юбилейные медали.
Когда началась война, мы жили в 30-ти километрах от Ржева. Ожесточенные бои шли совсем рядом, все поля были усеяны трупами. Однажды я попал под обстрел, когда перевозил на подводе наблюдательный пост. Немцы подступали, и нас эвакуировали в Челябинскую область. Там председатель колхоза отправил меня учиться на тракториста, приписав в документах год. После курсов я работал на тракторе, но стремился на фронт. 20 октября 1943 года принял воинскую присягу. Так в 16 лет я стал наводчиком 85-миллиметровой пушки.
Неделю мы изучали все виды самолетов, потом командир отвел к орудию. Тогда мы увидели его впервые. Пушка стояла в котловане, кругом ящики со снарядами. Я вызвался первым. Взял снаряд, а он весит 16 килограммов, загнал в казенник и выстрелил. Кто за голову схватился, кто глаза закрыл. Меня же взял в свой расчет командир одного из орудий, так и началась военная служба.
Огневая позиция была в чистом поле, на «грибе» — телефон. Как увижу, что летят фашистские самолеты, надо поднимать тревогу. В первый день простоял минут 30 – летят. Кричу: тревога! тревога! Все выскочили из землянок и открыли огонь.
С 732 полком я принимал участие в освобождении Тулы, Минска, Бреста, Варшавы. Победу встретил в польском городе Лодзь, узнали о Победе по радио, столько радости и столько слез я потом в жизни не видел. И стреляли в воздух, и кричали, и пели, и под баян танцевали – счастливыми были.
Меня часто спрашивают, было ли страшно на фронте. И я всегда отвечаю так: за нами была родная земля, наши близкие, и страха не было. Мы знали, за что воевали.
С 1944 по 1951 – военный моряк на Тихоокеанском Флоте.
Принимал участие в войне с Японией по освобождению Северной Кореи.
Награжден орденом Отечественной войны II степени, медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, рядом медалей
«Корабль – фрегат ЭК-7 – дали нам по ленд-лизу американцы, – вспоминает ветеран, – мы сами ездили за ним. Что нас тогда удивило, так это количество еды. Нам, детям войны, это казалось роскошью».
Когда война с Японией окончилась в Порт-Артуре, где теперь базировались 10 сторожевых фрегатов, на базе Дома офицеров организовали вечернюю школу. Война не позволила многим закончить даже школу, не то что получить высшее образование. А тут такая возможность! Следующие пару лет молодой матрос Власов посвятил учебе и морскому делу.
После войны в 1956 году Артем Евстафьевич окончил историко-филологический факультет Читинского пединститута. Работал учителем в школе и в морском клубе, занимался в театральном кружке, в следующем году был откомандирован на учебно-воспитательную работу в органы внутренних дел Читинской области.
С 1968 по 1983 год Артем Евстафьевич возглавлял участок политико-воспитательной работы. После ухода на пенсию в течение 19 лет заведовал созданным им музеем истории Забайкальской милиции. В Ярославской области также занимался историей ярославской милиции.
А.Е. Власов является автором ряда печатных работ и публикаций по истории милиции, печатался в периодических изданиях, а также в журнале «Милиция», газете «Щит и меч», журнале УВД Ярославской области «Сыск». Заслуженный работник МВД СССР.
Полковник внутренней службы в отставке, участник Великой Отечественной войны.
Николай Иванович Бритвин войну встретил курсантом танкового училища в Сызрани. Награжден тремя орденами Великой Отечественной войны, имеет более 20 боевых, трудовых и юбилейных медалей, а также Почетный знак Российского комитета ветеранов Великой Отечественной войны.
«Было воскресенье, моросил мелкий дождик, все отдыхали в казармах. Вдруг в полдень труба заиграла тревогу, мы построились на плацу, и полковой комиссар объявил, что началась война», — вспоминает ветеран.
Его курс закончил обучение в августе 41-го. Николая сразу назначили командиром курсантского взвода и оставили в училище учить уму-разуму молодых. Только в ноябре 1942 года, после многочисленных рапортов, Бритвина отправили на фронт.
Танки нужно было получать на местном автозаводе, но рабочих катастрофически не хватало. Так что пришлось становиться к станкам и самостоятельно собирать технику.
Во многих боях пришлось побывать Николаю Бритвину, но больше всех врезался в память самый первый. Перед наступлением получил приказ разведать маршрут выдвижения танков на исходные позиции. Нужно было «нащупать» дорогу, проанализировать ее и, главное, понять, как переправить танки через Оку. В реке находился саперный мост, погруженный в воду примерно на полметра, чтобы его не было видно с воздуха. Когда танки были выведены на правый берег, фашисты открыли артиллерийский огонь, а затем появилась вражеская авиация.
В 1959 году Николай Иванович пришел на службу в управление МВД по Ярославской области на должность заместителя начальника по кадрам. Затем его перевели в транспортную милицию, где он проработал заместителем начальника управления до ноября 1968 года.
Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой…
Бессмертный полк стал поистине народным движением. В этом году не менее 35 тысяч ярославцев планировали пройти с портретами своих предков-фронтовиков от памятника Некрасову по Волжской набережной через Советскую площадь до Вечного огня. И был готов рассказать о своем герое, чтобы память о фронтовиках-победителях, их подвигах в семье передавалась из поколения в поколение и вот, объединившись в Бессмертный полк, стала поистине бессмертной.
Увы, пандемия внесла коррективы в нашу жизнь. Но есть и другие способы вспомнить героев войны, даже находясь в самоизоляции. Вот какие советы дают организаторы шествия Бессмертный полк
Социальные сети: Сделайте фото своей семьи вместе с портретом своего ветерана или запишите свой рассказ о нем на видео. Разместите историю о своем солдате (труженике тыла) в социальных сетях с хештегом #Бессмертныйполкдома #мойполкдома #бессмертныйполк2020. Ваш пост из соцсетей Вконтакте, Фейсбук, Инстаграм с данным хештегом автоматически попадет на сайт moypolk.ru в раздел #Бессмертныйполкдома
Социальные сети: разместите аватарку с Журавликом в фото профиля в соцсетях. Образцы аватарок для всех сетей вскоре будут размещены в наших группах. 9 Мая можно заменить ваше фото на странице на фото вашего ветерана.
Онлайн-трансляция #Бессмертныйполкдома на сайте moypolk.ru: ваша история из соцсетей может попасть в текстовую трансляцию сайта 9 Мая. В этот день на сайте пресс-центр Бессмертного полка будет рассказывать, как День Победы отмечают люди в России и в мире, и публиковать семейные истории из соцсетей с хештегом #Бессмертныйполкдома #мойполкдома #бессмертныйполк2020.
Сайт Бессмертного полка: если вы еще не внесли своих ветеранов в Народную летопись moypolk.ru – сделайте это. На сайте уже около полумиллиона историй. Это ваш семейный архив. И шанс узнать больше про историю своей семьи. Ежедневно десятки людей общаются друг с другом через сайт, обращаются в Поисковый центр Полка и находят новые факты о своих близких.
Дома: достаньте фотографию родного человека. Соберитесь семьей за столом, вспомните своего солдата, расскажите о нем своим детям.
Транспарант с портретом вашего ветерана, с которым в этом году невозможно будет пройти по улице, или даже просто фотографию, разместите в окне – в знак того, что вы помните своего героя.
Особые слова благодарности в этот день мы говорим ветеранам войны и труженикам тыла, тем, кто приближал Победу ценой своей жизни на фронтах сражений, кто сутками ковал Победу на трудовом фронте. Мы гордимся тем, что среди героев Великой Отечественной войны немало ярославцев и жителей Ярославской области. Вы сегодня несете вахту памяти и являетесь достойным примером для всех нас. Низкий поклон вам!
У всех, кто пережил блокаду Ленинграда, два дня Победы. Один – в теплый майский день. Другой – гораздо раньше, в зимнюю стужу. Каждый год 27 января обязательно приходят они на воинское мемориальное кладбище и безымянные братские могилы.
Александра Николаевна Власова – Шурочка Филиппова – родилась 14 апреля 1937 года в городе на Неве. В первые дни войны папа ушел в ополчение, дома осталась мама с четырьмя дочками. Первые детские воспоминания маленькой Шуры – не игры с сестрами, а бег за руку с мамой – в бомбоубежище, постоянное чувство голода и поиск хлебных крошек. Девочка еще не могла понять, что все, кто сидит в бомбоубежище рядом с ними, так же голодны.
– В один из дней 1942 года мама плакала, наверное, тогда она получила похоронку на папу, – вспоминает Александра Николаевна. – Я стояла возле нее и гладила по руке. Вскоре после этого мама слегла, в бомбоубежище мы уже не бегали. Когда начинались налеты, прятались под стол. Потом я тоже ослабела так, что перестала вставать. Мы лежали втроем: мама, я и маленькая Тамара. Ей был всего годик. Мама думала, что я умру, и хотела, чтобы меня похоронили в чистой одежде. Лежа в кровати, она шила мне черную юбочку в складку и белую кофту с кружевными рукавами и воротничком. Все это положила у изголовья.
Наступил день, когда старшие сестры разбудили Шуру и, плача, сказали, что мама умерла. Что это значит, девочка не поняла: казалось, что мама спит, просто руки ее холодны как лед. Пришли две женщины, завернули тело в простыню и увезли ее на Пискаревское кладбище. Клава ездила с ними. После войны сестры пытались найти ее могилу, но не смогли: тысячи ленинградцев были похоронены в братских могилах, на которых нет ни имен, ни фамилий. Маленькую Тамару тут же забрали в Дом ребенка, разыскать ее потом сестрам не удалось. Долгие годы у Александры Власовой хранился порыжевший листочек в клетку, где рукой женщины-управдома было написано: «Несмотря на разный возраст детей, просьба всех сестер определить в один детский дом». Благодаря этому Аня, Клава и Шура попали в ленинградский детдом №9. Шура в то время была слаба настолько, что детского дома не помнит, сохранились в памяти лишь некоторые моменты эвакуации детдома №9 по Дороге жизни.
– На полуторках подъехали к Ладожскому озеру, где была посадка на паром, – вспоминает Александра Николаевна. – С машины меня взял на руки солдат: ходить уже не могла. Как только он ступил на деревянные настилы, послышался жуткий вой немецких самолетов, началась бомбежка. Большинство детей было уже на пароме, и немцы начали стрелять по нему. Всю жизнь эта картина стоит у меня перед глазами! На другом берегу Ладоги пересели в поезд. Я все время была без сознания. Умерших детей там складывали на верхние полки, а на станциях хоронили в братских могилах. Помню сильный толчок, я открыла глаза: рядом лежали дети – холодные, как мама. От испуга я свалилась с полки. Кто-то взял меня на руки и сказал: «Жива!»
Приехали в Переславль, сначала разместили нас в школе имени Ленина. Я пришла в себя, когда две женщины в белых халатах поили меня водой, увидела зал, полный детей, и все они лежали и сидели на полу. В детском доме, который находился в местечке Кухмарь, в восьми километрах от Переславля, меня одну поселили в изолятор, было так страшно! Хотели забрать одежду, но я вцепилась руками в юбку, ведь ее сшила мама! Приносили еду, но есть я не могла. Из Переславля приехали врачи, они говорили о смерти, потом меня стали насильно поить рыбьим жиром.
Вместе с ленинградскими детьми в Кухмарь приехала и воспитатель детского дома Екатерина Федоровна Горбатюк. Видя, что Шура Филиппова может погибнуть, она договорилась с семьей в деревне Криушкино. У Надежды Рыжовой, которую маленькая Шурочка стала называть бабушкой Надей, своих детей было трое, но она взяла девочку почти на год. Четыре километра на спине нес Шуру по морозу 12-летний Рафаил Рыжов. В доме к их приходу собралась вся деревня: трогали ноги, руки в фиолетовых пятнах, а Шура стеснялась, понимая, что она не такая, как они. «Эта семья подарила мне вторую жизнь», – уверена Александра Власова. Задачу себе «бабушка Надя» поставила непростую: научить маленькую блокадницу кушать, улыбаться и радоваться жизни, а потом и ходить. Рафаил приносил с озера маленьких рыбешек для супа. Надежда приговаривала: «Кушай, Шурочка, ножки будут ходить». Девочки Нюра и Катя каждый день смазывали тело гостьи самодельными мазями из трав. С приходом лета Шуру сажали на подоконник, на солнышко. Девочка смотрела на возвращающихся с полей молоденьких колхозниц, а те, отставив грабли и вилы, пели и плясали, чтобы она хоть разок улыбнулась. В сентябре Шура вернулась в детский дом, в Кухмарь. Теперь уже воспитатель учила ее ходить.
– Как только я стала ходить, все время проводила в лесу, – говорит Александра Власова. – Знала все съедобные травы, все лужайки были мои. Наберу полный подол, принесу в комнату и угощаю девочек. Ранней весной собирала молодые шишки елей и сосен. Очень долго боялась купаться: казалось, что, зайди я в воду, тут же начнется бомбежка – так врезалась в память Ладога. Даже воспитатели не знали, что я бегала в лес еще и рисовать. Сестры подарили на день рождения бумагу и заточенный карандаш, и я, сидя на пенечке, рисовала березки, ели, детский дом.
Любовь к рисованию и талант сохранились у Александры Власовой на всю жизнь. На стене в рамочках висят ее акварельные натюрморты.
После войны нашлась бабушка: до 1945 года она была в фашистском концлагере. Когда Клава выпустилась из детского дома, поехала к ней, но бабушка умерла через полтора года. Клава отправилась в Ленинград, свой адрес она помнила хорошо, но оказалось, что в квартире Филипповых давно живут другие люди. Они отдали девушке фотографии родителей, которые когда-то висели на стене.
Шура после выпуска из детского дома поступила в ремесленное училище №8. Четыре десятка лет Александра Власова трудилась на Ярославском радиозаводе. Ярославль стал для нее вторым родным городом. Здесь она вышла замуж, воспитала сына и дочь, вырастила внуков, дождалась и правнуков. Никогда Александра Николаевна Власова не отказывается прийти на встречи со школьниками. Она уверена, что подрастающее поколение должно знать и помнить о войне и, конечно, о блокаде Ленинграда. ■
Тяжкие испытания военного времени, выпавшие на долю советских людей, не обошли стороной и детей. Особенно тяжело и страшно было детям в концентрационных лагерях, где фашисты заставляли их работать наравне со взрослыми и так же издевались над ними. Тех, кто не мог уже держаться на ногах, отправляли в газовые камеры, затем тела сжигали в крематориях.
«Освенцим», «Дахау», «Саласпилс» – от этих названий мурашки по коже. Но были еще десятки небольших, безымянных лагерей, которые по документам проходили как «приюты» или «детские дома». Среди малолетних узников концлагерей были 50 ярославцев, и одна из них – Людмила Евгеньевна Косякова, в девичестве Задорина.
Родилась Людмила 6 августа 1937 года в солнечном крымском городке Алушта. Летом 1942 года, когда Крым был оккупирован немецкими войсками, ей едва исполнилось 5 лет. Всего на год старше был ее брат Валентин.
— Через год после начала оккупации нас с братом угнали в немецкий лагерь, –вспоминает Людмила Евгеньевна. – Мама, узнав об этом, так переживала, что едва не сошла с ума, ей пришлось лечиться. Наш лагерь находился в маленьком немецком городке, но я совсем не помню, как нас туда везли.
В памяти маленькой девочки сохранились лишь фрагменты той страшной действительности, словно меняющиеся кадры военной кинохроники – только то, что оставило глубокий след. В огромном ангаре жило множество детей разного возраста, здесь же – русские женщины.
— Каждое утро начиналось с громового голоса из репродуктора: «Achtung, Achtung! Аlle Frauen — Kartoffeln schälen. Aber sofort!» – «Внимание, внимание! Все женщины – чистить картошку. Немедленно!». И женщины сразу оставляли детей и шли работать на кухню, – рассказывает Людмила Косякова. – Немцы запрещали нам, детям, разговаривать, улыбаться и плакать. Все мы ходили, как безмолвные, серые тени. Так и запомнился лагерь серостью, молчанием и безразличием к жизни. Играть немцы тоже запрещали, но я помню, что у нас была кукла, одна на всех. Большая, мне по плечо, с нарисованными глазами. Она была сделана из трикотажного костюма, набита опилками. Мы с ней играли, «водили» по полу, взяв за руки. Сразу, как только нас привезли в лагерь, всех постригли наголо, чтобы не было вшей. Девочкам было жаль волос, позднее женщины повязали нам головы косыночками. Нашу одежду немцы пропускали через духовые шкафы, чтобы убить всех паразитов, а нам ее выдавали еще теплой.
Многие дети умирали в лагере от голода, но Люде и Вале Задориным довелось выжить. Когда в городок вошли советские войска, немцы бросили лагерь, а женщины и дети просто разбежались.
— На всю жизнь мне запомнилось, как мы с братом бродили по городу одни, заходили в брошенные дома, искали еду, – вспоминает Людмила Евгеньевна. – Хлеба не находили. У немецких хозяек было много компотов, желе в банках. Мы нашли Traubenzucker – виноградный сахар, этот белый порошок брали прямо горстями и ели. Во многих домах были целые ящики игрушек, и мы подолгу играли ими. Видимо, одновременно с нашими в городок вошли и американские войска. Однажды мы увидели, как на танке ехал негр. Я так его испугалась! Большой, черный, и только белые зубы и глаза с большими белками сверкали. Показалось, что это и есть бабайка, которым взрослые пугали непослушных детей. На какой-то лужайке мы увидели русских бойцов, подошли к ним и спросили, есть ли среди них кто-нибудь из Крыма.
Через некоторое время советские военные собрали разбежавшихся из концлагеря детей, чтобы отправить на Родину. Людмила Евгеньевна вспоминает, как в большом зале раздавали всем пакеты с подарками и одежду, в большом количестве найденную на чердаке лагерного барака – одежду, оставшуюся от погибших там детей. Осенью 1945 года детей отправили домой. Товарные вагоны, печки-буржуйки и солома вместо постели. Дорога пролегала через освобожденную Польшу.
Приехали в Крым, Людмилу с Валентином разыскала бабушка. Жизнь в послевоенном Крыму, едва начинавшем оправляться после фашистской оккупации, тоже была голодной. Дети приспособились даже ловить силками птиц: сойки и вороны стали почти лакомством. Дом, в котором жила семья Задориных, был полностью разрушен. Бабушке с двумя внуками пришлось скитаться по чужим углам.
— Бабушка научила нас собирать крупных виноградных улиток, – говорит Людмила Косякова. – Из них она готовила вкуснейшее блюдо, которое называла «парижским салатом». Бабушка наша знала 5 языков, служила военным переводчиком. Она научила нас читать, писать и считать, поэтому я пошла сразу во второй класс, а брат – в третий. Какое-то время мы жили в маяке. Я помню бетонную комнату и окно, через которое посылали свет кораблям. Маяк не отапливался, и мы все время мерзли. Зато бабушка приносила нам по полбаночки винегрета и маленькую краюшку хлеба. Небольшой кусочек хлеба давали нам и в школе. Об этой краюшке, о том тяжелом времени я написала стихотворение:
…Тех военных лет еще живые дети
Помним до сих пор краюшки эти:
В школах на обед их выдавали,
Как награду всем в ладошки клали!
Запах хлеба с наслажденьем мы вдыхали,
По крупицам медленно съедали,
Чтобы голод как-то утолить,
Это «счастье хлебное» продлить…
На попечении бабушки была и мама, так и не пришедшая в себя после того, как детей угнали в Германию. Прокормить двоих ребятишек в послевоенном разрушенном фашистами Крыму бабушке было невероятно тяжело, и она отправила их к отцу, жившему на Кавказе. Так Люда и Валя уехали в Якорную Щель. После семилетки Людмила поступила в Ялтинское медицинское училище, которое окончила с красным дипломом в 1955 году. Без вступительных экзаменов ее приняли в Одесский медицинский институт, который вскоре расформировали, и всех студентов перевели во Львовский медицинский институт. Там Людмила и встретила своего будущего мужа, зарегистрировали брак на выпускном курсе. Муж был военным врачом, и после демобилизации получил направление в Ярославль. Здесь у них родились два сына.
Тридцать лет Людмила Евгеньевна Косякова возглавляла Центр контроля качества и сертификации лекарственных средств. После перестройки, которая коснулась и здравоохранения с фармацией, трудилась заместителем заведующей департамента фармации Ярославской области. С этой должности и ушла на заслуженный отдых. ■
Текст: Ирина Трофимова фото: Ирина Трофимова и из личного архива Л.Е. Косяковой
