«Когда б не зной да пыль, не комары да мухи…» Лето в старом Ярославле • elitniy.ru

«Когда б не зной да пыль, не комары да мухи…» Лето в старом Ярославле

«Когда б не зной  да пыль, не комары да мухи…» Лето в старом Ярославле

Лето – самое подходящее время для дальних странствий и беззаботного отдыха на лоне природы. Но что же делать тем, кто в эти жаркие месяцы вынужден томиться в городе? В первую очередь, не отчаиваться! Сто лет назад многие ярославцы ежегодно оказывались в сходной ситуации. И, как выясняется, не испытывали недостатка в светских развлечениях.

В плену мегаполиса
Представить всю прелесть ярославского лета 1900-го или, скажем, 1913-го года сегодня довольно сложно. Судя по отчетам метеорологов, ровно 100 лет назад на долю ярославцев выпала столь же поздняя весна, а настоящая летняя жара опустилась на город лишь в конце июля. Однако даже будучи избавленными от утомительного зноя, горожане испытывали массу привычных, но досадных летних неудобств. Стоило ярославцам открыть окна, как в комнаты врывался многоголосый шум улиц, пыль и грохот мостовых, а также десятки разнообразных запахов, повествующих о будничных заботах квартала. Господство гужевого транспорта, отсутствие канализационной сети, мусорные ящики и ямы, имевшиеся в каждом дворе, – все это способствовало созданию в городе особого «летнего» аромата.

Не удивительно, что иные ярославцы, стремясь избежать подобных проблем, уже в мае переезжали на дачу. Удовольствие это обходилось недешево. Менее обеспеченные семьи, не мудрствуя лукаво, отправлялись навестить деревенских родственников или пытались «напроситься» на дачу к знакомым. Однако трудовых отпусков в царской России не существовало. Поэтому для большинства работающих горожан дачные каникулы были непозволительной роскошью. И чиновники, и торговцы, и мастеровые вынуждены были довольствоваться лишь небольшими загородными прогулками. Правда, по словам дореволюционного путеводителя, окрестности Ярославля не представляли «особенных красот природы, которые притягивали бы к себе горожанина отдохнуть после трудового дня». И все же наших прадедов это нисколько не смущало: в выходные и церковные праздники ярославцы не отказывали себе в вольном воздухе и «с кульками и самоварами» отправлялись на пикник.

Завтрак на траве
Излюбленным местом гуляний служила Полушкина роща. В наши дни улица с таким названием по-прежнему существует на городской карте, однако едва ли напоминает о богаче Федоре Полушкине, подарившем ей свое имя. В историю Полушкин вошел как отчим Федора Волкова, но для ярославцев XVIII столетия он был, в первую очередь, талантливым и успешным предпринимателем. Благосостояние Полушкина составляли кожевенные и серно-купоросные заводы, один из которых располагался на берегу Волги, к северу от Ярославля. Сохранились сведения, что рабочие этого завода участвовали в первых постановках волковской труппы, и возможно, что ряд спектаклей проходил в располагавшейся по соседству сосновой роще.

Роща, прозванная Полушкиной, на протяжении двух столетий оставалась для ярославцев самым любимым местом отдыха. В дни праздников здесь устраивались народные гулянья, а впоследствии и вошедшие в моду пикники. На рубеже XIX-ХX веков это владение оставалось частным и принадлежало г-ну Хлудову. В роще было устроено несколько скамеек и столиков, однако чаще всего горожане непринужденно располагались прямо на траве. Кто-то потягивал чай из самоварчика, кто-то ради праздничка позволял себе и более крепкие напитки… А вот в 1913 году Полушкина роща удостоилась визита самого императора Николая II. Именно здесь была устроена Показательная торгово-промышленная выставка Ярославской губернии, где царю преподнесли немало подарков.

«Когда б не зной  да пыль, не комары да мухи…» Лето в старом Ярославле

Полушкина роща была самым популярным, но далеко не единственным местом для семейного или дружеского пикника. Многие ярославцы избирали для отдыха заволжские просторы – Яковлевскую слободу, располагавшуюся всего в пяти верстах от городской черты.
Иные любители непринужденных трапез и бесед отправлялись на Верхний остров. В начале XX столетия он был покрыт молодым лесом и кустарником, а майскими вечерами здесь чудно пели соловьи. Добирались сюда на лодках и, захватив нехитрую снедь, наслаждались волжским пейзажем. Среди завсегдатаев Верхнего острова встречались преимущественно рабочие и мастеровые. Cредний класс посещал «соловьиные концерты» нечасто, а «чистая публика» и вовсе остерегалась подобных гуляний.

«Сельтерской» изволите?..
Светская жизнь Ярославля в жаркие месяцы протекала в тени липовых аллей. Зеленые бульвары и набережные превращались в салоны и гостиные, где прогуливались и «сливки общества», и глазеющие на них обыватели. Променад по Волжской набережной становился неотъемлемой и самой приятной частью летнего вечера. Ярославский поэт Василий Кондратьев не без иронии описывал этот ритуал:

Лишь воздух освежается, сменяя летний жар,
То люди наряжаются, идут все на бульвар…
Везде стоит полиция, и руки их по швам.
Красотки бледнолицыя и тьма девиц и дам.

Развлечений на бульваре было предостаточно. По выходным и праздникам на площадке против губернаторского дома звучал духовой оркестр, устраивались фейерверки. У Семеновского спуска (ныне Красный съезд) бойко работал киоск с мороженым, а вдоль всего бульвара располагались «бюветки» – павильончики для продажи прохладительных шипучих напитков. Здесь желающие за скромную плату могли выпить освежающей «сельтерской воды» (так в дореволюционной России именовали любую газированную воду). Инициатором создания подобных буфетов выступил предприимчивый аптекарь Август Шнейдер – владелец «Завода икусственных минеральных вод» на Казанской улице (ныне ул. Трефолева). На бульваре «сельтерская» оказалась очень кстати. По воспоминаниям князя С. Д. Урусова, в «бюветках» на набережной «работали очень красивые продавщицы, которые в высоких бокалах разбавляли содовой водой разноцветные сиропы – вишневый, малиновый, черносмородиновый, лимонный, апельсиновый и ананасный…»

Ближе к ночи гулянье c Волжской набережной перемещалось на Казанский бульвар. Три раза в неделю – в воскресенье, вторник и четверг – здесь играл военный оркестр, а на летней эстраде при ресторане Бутлера выступали заезжие артисты, певицы и даже акробаты. Впрочем, несмотря на репутацию «весьма недурного ресторана», кафе-шантан Бутлера частенько попадал в колонки криминальной хроники. Дореволюционные путеводители, к примеру, не советовали порядочным семействам прогуливаться вечером в его окрестностях.

Загар не в моде
Безусловно, пляжа в современном понимании в дореволюционном Ярославле не существовало. Однако у подошвы Волжской набережной, помимо пристаней, располагались общественные купальни – деревянные сооружения с комнатами для переодевания. Полотняные или дощатые крыши купален защищали посетителей не только от нескромных взглядов, но и от загара, который в те времена был абсолютно недопустим для светского человека.

И только бронзовокожая детвора из фабричных районов, пренебрегая условностями, с превеликим удовольствием плескалась, где хотела.
Cпортивное плавание 100 лет назад только еще входило в моду. Как раз в 1913 году в Киеве была проведена первая Русская Олимпиада, в которой участвовали пловцы, вызывавшие горячий интерес публики. Ярославцы, выросшие на матушке-Волге, едва ли стремились к олимпийским рекордам и относились к плаванию, как к забаве, знакомой с детства. И все же в целях безопасности на территории города работало 3 спасательных станции: в Тверицах, на Стрелке и возле городской водокачки (в районе «Красного Маяка»). Как отмечалось в прессе, спасатальные станции – каждая «при матросе и спасательной лодке» – были снабжены всеми необходимыми снарядами и действовали до самого замерзания Волги.

А вот у «Американского» моста через Которосль собирались уже не купальщики, а заядлые рыбаки. Мужики ловили рыбу неводом и тут же продавали желающим. При этом, по воспоминаниям ярославца Сергея Дмитриева, рыбалка напоминала своеобразную лотереею. Клиент платил «за тоню» – то есть за сам факт погружения невода. А уж сколько рыбы в него попадет и насколько крупной она будет, зависело от случая и удачи.

Как провожают пароходы…
Неизбежным спутником лета на Волге становились протяжные гудки пароходов, приветствовавшие древние берега от лица беззаботных столичных туристов. Нередко пароходные компании устраивали на Волге азартные гонки – почти как в знаменитом «Жестоком романсе». Сюжет «Бесприданницы» вполне мог разыграться и в дореволюционном Ярославле, ведь и здесь был свой «блестящий барин Паратов» – табачный фабрикант Иван Дунаев, вполне достойный пера Островского. Будучи завзятым и изобретательным кутилой, Дунаев частенько финансировал пароходные гонки, становившиеся главным событием летнего сезона в Ярославле. Дистанцию в 12 верст – от Норского до Арсенальной башни – пароход Дунаева с мощной паровой машиной покрывал одним из первых.

Красавцы-пароходы и их пассажиры в белых чесучовых костюмах предоставляли зевакам на набережной неиссякаемую тему для беседы. Неслучайно фотографы так любили фиксировать торжественный момент прибытия круизного судна. Что же касается самих туристов, то они, как и сегодня, слегка сочувствовали местным жителям, наивно полагая, что летом в нашей провинции царит смертельная скука.

 текст: Mария Aлександрова