Метка: Мурад Аннамамедов

Для «Элитного квартала» Мурад Аннамамедов – своеобразный талисман. Именно он стал героем обложки самого первого номера нашего журнала, вышедшего в свет летом 2004 года, поэтому каждая новая встреча с руководителем Ярославского симфонического оркестра для нас символична.

К тому же Мурад Атаевич – собеседник уникальный. Он легко и искренне рассказывает о том, почему 60-летнему мужчине иногда полезно побыть балбесом, как из музыкантов-середнячков собрать виртуозный оркестр, и можно ли выдать такое соло на кастрюле, чтобы обзавидовались все виолончелисты. Талант дирижера проявляется даже в интервью: какие бы вопросы ты ни задавал, ответы звучат, как музыка.

Мурад Атаевич, вы не так давно отметили свой 60-летний юбилей. А на сколько вы сами себя ощущаете?
Можно было бы ответить обычным клише: мол, возраст – это не количество прожитых лет, а состояние души. Но у меня с возрастом особая история. В юности мне повезло стать самым молодым главным дирижером в СССР, так что я уже тогда стал носить костюм, галстук и всем своим поведением старался казаться старше. Ведь чтобы быть дирижером, нужно не только самому осознавать, что все в оркестре зависит от тебя, но и иметь безусловный авторитет в глазах окружающих. Поэтому первую половину жизни всем окружающим казалось, что я старше своих лет.

А потом?
А потом все пошло в обратную сторону. Когда 10 лет назад я отмечал свой 50-летний юбилей, то ужаснулся. Я осознал, что годы прошли, а я так и не насладился юностью, молодостью. Я видел музыку, дирижерство, ответственность… Я видел города, оркестры, страны, но молодости не было. Так вот сейчас я стараюсь, как в юности, быть «балбесом». И постараюсь это состояние души сохранить как можно дольше. Понимаю, что надо вести себя посолиднее, но шутки люблю, причем шутки на грани фола.

Вы сказали, что у вас не было молодости. Тогда наверняка остались и какие-то нереализованные желания. Может быть, вы хотели бы что-то посетить, что-то посмотреть, в какую-то страну съездить?
В отведенное мне Всевышним время я хотел бы больше – отдавать, а не брать. Есть 10 заповедей. Читая их в молодости, ты не видишь ничего за этими словами, но с возрастом начинаешь самостоятельно к ним приходить. Наблюдая за собой, я понял, что с годами начал следовать некоторым из них. Одна из них гласит: «Да не оскудеет рука дающего». Когда я осознал это в полной мере, то почувствовал себя по-настоящему счастливым человеком. Оказывается, давать слаще, чем брать. Когда даешь, то благодаришь Бога за то, что у тебя есть такая счастливая возможность…

Говорят, что к Богу люди приходят в тяжелые моменты жизни. Вот вы лично как к этому пришли?
Я даже не могу сказать, что пришел. Думаю, что человек мыслящий, чувствующий должен идти, пока дыхание не остановится. Моя мама, будучи на смертном одре, одарила меня «эликсиром бесстрашия». И я напрочь утратил такое необходимое каждому человеку свойство, как боязнь. У меня нет страха перед хулиганами на улице, я не боюсь падающего с крыши кирпича, у меня нет боязни за здоровье моих близких. Я фаталист-оптимист. Верю, что нам уже все отмерено Всевышним, и наши судьбы запрограммированы. Так, то будет – что будет. Но надеюсь на лучшее. Бога я ощущаю над собой, в себе, хотя не принадлежу ни к одной религии. По происхождению я должен бы быть мусульманином, но в мечеть я впервые заглянул лет 7-8 назад. А путешествуя по России, я – частый гость христианских церквей.

Поддерживаете ли вы близкие отношения со священнослужителями?
Среди священнослужителей для меня самые важные 2 человека. Первый – это отец Сильвестр – настоятель храма Андрея Стратилата в селе Сулость, что под Ростовом – человек глубокий, образованный, с которым мы знаемся уже лет 20. Второй – наш бывший владыка, ныне митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл. Про него я не отважусь употребить слово «друг». Но Человек, духовное лицо, без которого я не представляю своего существования в последнее десятилетие. В прошлом году мы с оркестром выступали в Екатеринбурге. После концерта владыка Кирилл уделил мне, грешнику, много внимания. Это были и застольные беседы, и неспешные разговоры о жизни, и совместные путешествия. Он показал мне ту самую Ганину яму, в которой истребляли тела уже убитой семьи царя Николая. Это место, где я трепетал, где я – не приобщенный к религии, взрослый человек – пал ниц. И со мной это случилось впервые именно в православном храме. Я счастлив, что смог испытать такие сильные чувства…

А что еще вызывает у вас такие же сильные чувства?
Природа. Я очень люблю русскую природу. К сожалению, мало с ней «общаюсь» – я занятой человек. Наша золотая осень меня просто завораживает. Люблю походить по осеннему лесу извилистыми тропинками и послушать тишину.

Если бы вашу жизнь можно было сравнить с мелодией, то какая бы она была?
Моя жизнь, все мои желания – явные и потаенные – это мелодия хаоса. Когда-то я обратился к творчеству великого армянского композитора Авета Тертеряна. Я сыграл все его симфонии, включая предсмертную, восьмую, которую он посвятил мне. Разгадывая его творчество, я пришел к удивительным выводам. По сути, симфония Тертеряна – это звучание всего одной ноты, на которую «нанизываются» различные звуки, ритмы, события… И вот эту единственную ноту композитор подает, как некий «белый звук» – точно так же, как в живописи белый цвет включает в себя весь радужный спектр. В покое и единозвучии музыки Тертеряна мы слышим многие-многие оттенки, отголоски мириады событий: воинствующих криков, колыбельных, голоса матери, тишины Вселенной. Вот и свою жизнь я бы уподобил его произведениям.

У вас есть любимая цитата про женщин?
Нет, потому что их очень много, и большинство из них – враки. Я, допустим, не воспринимаю все эти однодневные праздники, посвященные мужчинам, женщинам, культуре, шахтерам и тому подобное. Я бы их отменил и ввел праздник вечной любви.

И все же, если бы вы захотели сделать что-то приятное персоне женского пола, то что бы вы выбрали?
Выбрал бы слова: «Я тебя люблю, и с тобой навсегда!». На что любимая женщина ответит: «Не порти мне настроение!» (Смеется.) А если серьезно, то я бы пожелал всем женщинам найти гармонию – гармонию c ребенком, мужем, семьей. И Боже упаси от глупостей типа женских праздников. Вот сегодня мужчина готовит ужин, заботится, дарит цветы. А завтра уже нет – значит, ты ничто. Неужели же только день, назначенный для тебя кем-то, – повод для поцелуев?! Это глупости.

Недавно я посмотрела фильм «Одержимость». Кстати, актер, сыгравший в нем дирижера-тирана, получил «Оскара» за свою роль. Этот фильм помог мне немного понять музыкальную среду и натолкнул на некоторые вопросы. Например, правда ли, что любой музыкант должен стремиться стать великим?
Вы уже поняли, что я люблю шутки. Так вот, в последние годы, когда я знакомлюсь с незнакомым человеком, я представляюсь: «Мурад Аннамамедов – предпоследний дирижер в мире…». Потом, снижая тембр голоса, продолжаю: «…а кто последний, не скажу». И дальше, переходя на шепот: «Их до хрена!..»
Стремиться к величию – ложная цель. Надо стремиться быть Музыкантом, а не казаться им. Быть чувствующим и сочувствующим. Не надо стремиться быть богатым или великим, надо просто быть.

Тогда другой вопрос: что такое оркестр? Собрание середнячков или команда очень хороших музыкантов, поставленных дирижером в жесткие рамки?
И то и другое. Я знаю оркестры, состоящие из превосходных музыкантов, но я бы не сказал, что вместе они составляют хороший оркестр. А еще я встречал тех самых «середнячков», которые, будучи собранными в единый коллектив, играют так виртуозно, что многим титулованным оркестрам о таком можно только мечтать.

Разумеется, голос каждого индивидуума в оркестре важен. Но важнее всего, чтобы они вместе – такие разные, такие самодостаточные – захотели найти общий знаменатель. Вот показательная ситуация: знакомую симфонию свежему оркестру будет очень трудно сыграть, потому что у каждого музыканта есть свои представления о том, как это должно звучать. И только дирижеру дозволено навязывать свои вкусы, свои пристрастия, свои скорости и свое видение композиции. Чудо происходит тогда, когда маэстро это удается. С неизвестным произведением дело обстоит точно так же: к любому новому материалу музыканты относятся сквозь призму собственного багажа, и опять же все ложится на плечи дирижера. Только ему дано помочь оркестру звучать как единый организм.

Говорят, что среди профессиональных танцовщиков и спортсменов такая огромная конкуренция, что многие из них способны на подлость. Где-то стекла в пуанты прячут, где-то коньки воруют перед выходом на лед. Есть ли такое в оркестре?
Конечно, есть. Причем, это не феномен театра, профессионального спорта или оркестра. Это феномен подлой человеческой природы. А вообще, мне было бы скучно руководить оркестром, если бы там не было конкуренции. Именно конкуренция позволяет музыкантам развиваться, и бывает, что виртуозная игра одного музыканта может так меня зацепить, что захочется пойти с ним на компромисс. Не навязывать свое видение, а, получив достойное предложение, согласиться с его. Тогда музыкант счастлив! И такое же счастье захотят испытать другие! Это и есть чудо!

Слушая вас, у меня складывается впечатление, будто разговариваю с укротителем тигров. Вы себя никогда не ощущаете дрессировщиком?
Вообще, ярославский оркестр сминал, если можно так выразиться, своих дирижеров со средней скоростью раз в 2 года. А я продержался 20 лет. Во-первых, я никогда не конфликтовал с оркестром, хотя ссоры были – и я нажимал на некоторых музыкантов, и они давили на меня. Я не конфликтую, потому что чему быть, того не миновать. Кроме того, я убежден, что, кроме вреда, от дирижера еще и польза есть. Конечно, я подминаю натуры, «насилую» чужие убеждения… Но когда мы преодолеваем взаимное сопротивление материала, переплетаемся, начинаем вместе творить, случаются откровения.

Есть такое мнение, что творить надо, будучи голодным и несчастным. Как вы к этому относитесь?
На мой взгляд, тут должна идти речь не о примитивной форме физической сытости или голоде, а духовной. Невозможно налить в сосуд ни капли, если он полон. А если не нальешь, то не будет обновления, не будет смешения, диффузии, а значит, и развития. Художник должен и сам стремиться к счастью, и вести к нему своих коллег и публику. Абсолютно счастливый или абсолютно несчастный человек – это идиот, который должен лежать в дурдоме. Нельзя быть абсолютно счастливым или абсолютно несчастным. Человек должен испытывать всю гамму эмоций. Ведь не познав зла, ты не узнаешь и добра. Нужно быть в плохом настроении, которое потом сменится хорошим. Надо быть голодным, чтобы стать сытым. Должно быть все!

В оркестре есть лидеры, а есть незаметные публике персонажи. Например, вот этот человек, который играет на треугольнике, – что это за психотип?
В оперетте Иоганна Штрауса «Цыганский барон» есть герой, в которого влюблены все дамы. Так вот одна из них, Мирабелла, в ответ на укоры мужа говорит про барона: «Он даже слово «кастрюля» говорит так, как вам «любовь» не выговорить». У нас в оркестре есть люди разных дарований. Есть такие, которые на кастрюле сыграют так, как многим на виолончели и не снилось. Как писал Маяковский, люди всякие нужны, люди всякие важны.

Для вас оркестр – семья?
Безусловно. Я пытаюсь культивировать семейственность в нашем коллективе. Знаете, в Европе есть отличные оркестры, которые представляют собой слаженные механизмы. У музыкантов этих оркестров отличные условия жизни и работы. Им не приходится ничего преодолевать. Они сыграли свою программу, получили гонорар и разошлись по домам, забыв о том, что вообще сегодня они делали. Другое дело – оркестр российский. Музыкантам приходится преодолевать массу житейских трудностей, много работать над собой, вкладывать душу в произведение. И иногда им удается прийти к катарсису. Вот такой думающий, развивающийся, стремящийся оркестр и есть мой дом.

Вам еще не надоел Ярославль? Не хочется сменить все: оркестр, обстановку, город?
Буду деликатным. Конечно, некоторые параметры моих жизненных и профессиональных реалий видятся мне ограниченными. Но я стараюсь жить по принципу: «Не парься». Если что-то не нравится – включи в себе художника и нарисуй другую реальность!

И тем не менее… хотели бы уехать в Москву или в Европу?
Признаюсь, это предательское желание иногда меня посещает. Влияют заграничные соблазны. К тому же, живя в нашей стране, нередко чувствуешь себя незащищенным. Я воспитан патриотом. Думаю, именно из патриотических соображений я и не уехал в былые годы. Полагаю, уже и не уеду. Хотя за мою Родину нередко стыдно. Весьма и весьма…

А у вас есть идиллическая картина того, как и где вы проведете старость?
Несколько лет назад я был на гастролях в Кисловодске. Мне там так понравилось, что подумалось: здесь можно было бы пожить на пенсии. Там чудесная природа, горы, леса. Но вообще, я бы хотел не окончания жизни, но
ее начала…

А вы без музыки смогли бы жить?
Безусловно. Но важнее, что тогда и Музыка без меня сможет жить. (Смеется.)

подготовили: Ирина Дерябина, Сергей Ивлиев   фото: Дмитрий Очагов