Фронтовая жизнь Александра Феофановича Каменецкого – готовый сценарий для фильма. На войне у него было все: служба в партизанском отряде и немецкий плен, побег из концлагеря и дерзкие диверсии в тылу врага, освобождение Праги и автограф, оставленный на Рейхстаге. Сейчас полковник Каменецкий возглавляет областной комитет ветеранов войны и военной службы, так что его жизнь и сегодня спокойной не назовешь.
Я родился в Украине, в городке Малая Виска Кировоградской области. Там же восьмилетку окончил. Неподалеку от моего дома было красноармейское подразделение, охранявшее мост, и до войны я туда часто бегал. Вместе с солдатами ходил на стрельбы, ребята меня учили приемам нападения и обороны. Потом мне все это очень пригодилось.
На момент начала войны мне было 15 лет. Когда напали немцы, погранзастава отчаянно защищала стратегически важный мост. Многие там погибли. Из 28 человек в живых остались только семеро и их раненый командир – лейтенант Александр Кочубей. Вместе с ним бойцы сумели отойти в лес, где мы с друзьями потом их и нашли. Мы принесли им еду и одежду. Помню, лейтенант дал нам задание: собрать оружие и боеприпасы на месте боя и разместить в надежном месте тяжелораненых. Мне же он поручил найти на заставе радиоприемник и спрятать его, что я и сделал. 1 августа 1941 года началась немецкая оккупация поселка и наша подпольная работа против фашистских захватчиков. А как только командир пошел на поправку, он организовал в лесу партизанский отряд, который назвали «Лютый». Сначала там было человек 30, потом количество возросло до 200. Нас, молодых ребят, позвали туда разведчиками.
Первое боевое задание запомнилось мне особенно. Нам нужно было снять часовых на железнодорожной станции и освободить пленных советских солдат из вагонов. Мы это сделали, но среди пленных оказались раненые, и мы разместили их в хозпостройке. Потом узнали, что туда собираются заглянуть жандармы, и нужно было их ликвидировать. И вот видим, как 2 жандарма едут по проселочной дороге, через лесопосадки, на бричке. Я должен был схватить и удерживать лошадь, а двое других ребят – напасть на врагов с ножами. Я так и сделал. Правда, не учел, что на мне была легкая обувь вроде тапочек. Лошадь встала на дыбы и подковой пробила мне ногу. Я ее еле удержал. После этого на нас началась настоящая охота, мне пришлось скрываться у тетки в подвале, лечить больную ногу.
С помощью радиоприемника, который я спрятал, мы узнавали новости о ходе войны. Мы печатали и расклеивали
листовки в городе, чтобы люди знали, как на самом деле идут дела на фронтах.
Помню, как фашисты с помощью предателей и националистов устроили в Малой Виске облаву на евреев. Их вывезли за 12 километров в лес. Огородили колючей проволокой, они там жили под открытым небом. Мы носили им еду, но однажды лагерь оказался пустым. Нашли записку одноклассницы: «Прощайте все. Нас повели на расстрел».
В 1943 году я был в плену – попал в концлагерь «Катовицы» в Польше. Оттуда мы с моим другом Борей Ткаченко решили бежать в Украину. Забрались в вагон товарняка и зарылись в уголь. Но оказалось, что поезд шел в другую сторону, в Германию. И нас обнаружили, когда немцы проверяли состав. Жандармы нас вытащили (а мы были черные, как черти), наподдавали и отправили обратно в лагерь. И там выдали обувь с деревянными подошвами, чтобы было слышно, как мы передвигаемся.
Но бежать нам все же удалось. Однажды англичане совершили авианалет на металлургический комбинат, который находился рядом. Несколько бомб попали в лагерь. Началась суматоха, загорелись бараки, и мы с Борей этим воспользовались. Пробежали более 10 километров. Шли по ночам, в населенные пункты не заходили. Когда сил совсем не осталось, пришлось выйти к одному хутору. Как оказалось, там жил польский фермер Йозеф. В Первую мировую он воевал на стороне русских. Он нас приютил, накормил и наметил наш дальнейший маршрут. Мы жили у него 2 недели, восстанавливали силы и заодно помогали ему по хозяйству. А потом пошли дальше. Ели в основном брюкву. После долгих скитаний вышли к своим на Украину.
С Йозефом, кстати, я потом встретился еще раз – в 1948 году в той же Польше. Я в то время проходил срочную службу во второй авиадивизии особого назначения. Был бортрадистом. Когда сели на аэродроме неподалеку от тех мест, отпросился у командира, навестил своего спасителя и поблагодарил его. А мой друг Боря прошел войну, и только несколько лет назад его не стало.
Потом я прошел проверку в особом отделе, выучился на радиста в разведроте и был заброшен в тыл врага. Наш разведывательный отряд был разделен на группы по 3-4 человека. Каждая разведывала свой район. А я и еще 2 бойца, которые меня охраняли, находились в одном определенном месте, чтобы по рации передавать собранные разведчиками данные в штаб командования фронта.
Это продолжалось до тех пор, пока враг не узнал о нашем существовании. То ли одна из подгрупп была обнаружена, то ли немцы запеленговали сигнал, но так или иначе они направили к нам батальон эсэсовцев. На одного разведчика (а нас вместе с командиром было 12 человек) приходилось до 50 фашистов. С боями линию фронта из нас перешли только четверо: раненый командир и нас трое. Меня тогда спасло чудо – автоматная очередь пришлась в аккумуляторы рации, так и уцелел. За участие в этой операции я получил первую свою награду – медаль «За отвагу».
Медаль «За боевые заслуги» мне дали после боя в Польше, в Райхенбахе. Немцы там оказывали жестокое сопротивление. А нашей целью был католический костел – он над всем городком возвышался. Мы, разведчики, накинули на себя немецкие маскхалаты и каски и строем, открыто, через площадь, пошли к заданию. Только внутри костела нашу хитрость раскрыли, но уже было поздно. Фашистов мы смели. Конечно, немцы пытались нас из костела выкурить, даже из минометов стреляли по колокольне. Но мы выстояли. Я оттуда корректировал огонь для наших артиллеристов, они свое дело сделали, потом на подмогу подошли наши части, и Райхенбах взяли.
В марте 1945-го мне нужно было под непрерывным огнем пробраться через минное поле с рацией к попавшему в окружение батальону. Опасность заключалась и в том, что сами окруженные не знали, будет ли кто-то к ним прорываться, и могли принять меня за немца. В общем, задача считалась невыполнимой, но мне ее удалось выполнить. После этой операции я получил вторую медаль «За боевые заслуги».
День Победы я встретил в Праге. Участвовал в освобождении Чехословакии, получил за это медаль «За освобождение Праги». В Берлине тоже побывал, написал на Рейхстаге свою фамилию.
После войны долго служил в армии. В запас уволился в 1980 году в звании полковника. Вышел на «гражданку», 26 лет работал директором пансионата «Ярославль». А в 2006-м был избран председателем Ярославского областного комитета ветеранов, инвалидов войны и военной службы. Помогаем ветеранам защищать свои гражданские права, занимаемся военно-
патриотическим воспитанием молодежи.
В 2005 году скончалась моя первая жена. Мы с ней прожили более 50 лет, нажили двух дочерей, трех внучек, двух правнучек и одного правнука. Повторно не хотел жениться, но все же решился на этот шаг. Нынешняя супруга моложе меня на 27 лет, живем мы дружно.
текст: Евгений Мохов | фото: Дмитрий Савин
Война распорядилась судьбами миллионов солдат по своему усмотрению. У одних забрала жизнь в июне 41-го, другим позволила дойти до Берлина. Что делать с Петром Егоровичем Манаенковым, война, похоже, не знала: она бросала его в самое пекло – под Сталинград, на Курскую дугу – и каждый раз оставляла в живых. Может быть, для того, чтобы сегодня, в свои 90 лет гвардии полковник Манаенков писал вторую книгу мемуаров и рассказывал о тех страшных событиях так подробно, будто они закончились совсем недавно.
Старые часы, которые бьют каждые 30 минут, фотографии однополчан на полках, советский радиоприемник… Хозяин этой квартиры, Михаил Николаевич Волков, участвовал в двух войнах – с Германией и Японией. Сейчас полковнику в отставке 89 лет, и 28 из них он отдал военной службе на Северном и Тихоокеанском флоте. Не зря же его китель украшают 2 ордена Красной звезды, орден Отечественной войны II степени и 24 медали.
С позиций сегодняшнего дня и реалий прошлого, приоткрытых историей, словосочетание «замполиты, политруки, но по-прежнему – комиссары» может вызвать самые разные эмоции – от любви до ненависти. Рядовым фронтовикам зачастую казалось, что агитаторы даром едят военный хлеб, и не всегда их подозрения были ошибочными. В то же время известны имена замполитов и политруков, которые были для солдат и командирами, и воспитателями – они же в экстремальной ситуации заменяли выбывшего из строя командира и смело, порой фанатично, вели бойцов за собой в наступление. Сергей Иванович Рогожников – один из таких героев.
Старый двухэтажный дом, в котором живет ветеран войны Георгий Кочешков, видно издалека: он обнесен невысоким заборчиком. и на этом маленьком клочке земли Георгий Алексеевич и сегодня сажает цветы, ягодные кусты и деревья. Из окон квартиры, где вот уже 52 года он живет вместе со своей женой, видны ветки с яблоками. И, пока наш собеседник ставит кофе, мы расспрашиваем его о войне, послевоенной жизни и семейном счастье.
Биография Фаины Федоровны Чудиновой – готовый сценарий для фильма, в котором есть все: курс молодого бойца в Москве и бомбежки под Ленинградом, радиоточки в землянках на Украине и эвакогоспиталь в Румынии, счастливые встречи и страшные моменты, когда смерть была совсем близко. Удивительно, что с таким тяжелым грузом воспоминаний Фаина Федоровна не утратила ни человеколюбия, ни обаяния. В этом мы убедились лично, когда побывали у нее в гостях.
Чтобы понять, насколько люди старого поколения ценят историю своей страны, нужно побывать в гостях у ветерана войны Николая Носова. Большую часть времени Николай Афанасьевич проводит в своей квартире, где многое напоминает о советском прошлом: военные плакаты, портрет Сталина, бюст Ленина, диск с фильмом о Брежневе. Гулять мой собеседник почти не выходит, теленовостям предпочитает фильмы о животных, а на вопросы о войне отвечает очень скупо и неохотно.
Германия, Закарпатье, Венгрия, Таймыр, Ярославская область – куда только не забрасывала военная судьба Сергея Павловича! И везде, где бы он ни служил и ни работал, его любили и уважали и солдаты, и преподаватели, и студенты.