Сумасшедший и непредсказуемый на сцене, в жизни он оказался вполне мирным дядькой. После концерта в «Горке» создатель и руководитель «Хоронько Оркестра» рассказал о том, как живется в Москве сытым горожанам и зачем они ходят на митинги. О том, что стареет и хочет сохранить в себе умение удивляться, тот самый наив, без которого Хоронько будет уже не тот.
Я действительно взрослею и боюсь потерять детское, легкое отношение к жизни. Ведь взрослые – они скучные и прагматичные люди. А чтобы удивить зрителя, нужна неадекватная реакция, не та, которую он ожидает. Она может родиться только в свежести восприятия, в определенной чистоте души, в наиве. Если пить, курить, быть звездой и купаться в деньгах – это сильно портит человека. В моей жизни должно быть что-то, что удивляет. Но с годами этого становится меньше, а когда разучусь совсем, не станет Хоронько. Я буду меняться, но стержень должен оставаться. У нас куча умных музыкантов, которые поют свои мудрые песни. А вот дураков – мало.
Завидую звездам Цирка дю Солей, ведь они работают в таком прекрасном месте! Что-то похожее мне хотелось бы сделать в своей сфере. Мы играем яркую, веселую, позитивную и качественную музыку. Не без истории. Она аранжирована, организована и красиво упакована. Используем классические методы, а вся импровизация базируется на серьезной подготовке. Весело, ярко, карнавал! Кабаре на грани фола.
В филармонии можно играть тонко, тихо, ведь все внимание приковано к тебе. «Хоронько Оркестр» играет жирными мазками. Я не могу запретить человеку кушать во время выступления. Зато пожелаю приятного аппетита так, что после этого он есть перестанет. Меня нельзя сбить: у меня своя волна, я разрулю ситуацию. Нужно сделать так, чтобы тебя слушали, а не заставлять. Вот представьте: на концерте Эдит Пиаф кто-нибудь жевал. И еда сама выпадала изо рта…
Когда мы пишемся на студии, можно сделать тонкие вещи, которые на сцене не повторишь. В студии полезно работать: понимаешь, что где-то ты пел не так, что-то нужно поправить. Но я больше люблю живые выступления. В каждом зале своя атмосфера. И день другой, и ты другой. Какая-то фраза в разговоре с публикой может повториться, но контекст меняется.
Мы выступали на «Нашествии» — это просто чума. Фестивали интересы своим закулисьем: встретиться со всеми, поболтать. Они интересны публике: большое количество музыкантов, можно выпить и отдохнуть. Но это не наш формат. И постепенно все поняли, что мы не рок-н-ролл, нам нужен тесный контакт с публикой. На фестиваль люди приходят как на фуршет, а на наш концерт – как на обед в любимом ресторане. Знают, какое блюдо хотят, и получают его. А там – нарезка.
Я – та самая сытая часть горожан, которые восстали не против, а за. За нормальную человеческую демократию, где есть место для самореализации, при отсутствии давления со стороны. Когда никто не указывает, чем и как тебе заниматься. Если это не противоречит заповедям и уголовному кодексу. Это называется демократия. А всякий человек, который пытается что-то предпринять в нашей стране, встречается с диким сопротивлением системы. Когда милиция будет заниматься своими делами, а Хоронько – своими, все станет празднично.
Я хожу на митинги. Вижу там очень хорошие, красивые лица. Алексей Кортнев приходит с автомобильным регистратором, все относятся с юмором. А теории заговора, которые нам предлагает власть, — это так убого и смешно. Але, ребята! Тут есть умные люди, они не только в Москве. И чем сильнее будет советский агитпоп, тем жестче будет отзываться Facebook, Live journal и весь Интернет. Тем сильнее нажмут, тем сильнее будет отклик. Мы будем отвечать креативом, ведь никакой революции не хочется. Я миролюбивый, некровожадный человек. Но очень хочется, чтобы там нас услышали и ушли, измениться у сегодняшней власти не получится.
У меня нет продюсеров, администраторов и прочих. С продюсером я разошелся по техническим вопросам. Директор не устраивал — один, второй… И тоже разошлись. Я сам выполняю все эти функции, зато не возникает глупых ситуаций.
Ярославль – клевый город, я был здесь несколько раз с концертами и просто так. Мне нравятся маленькие домики, белые фронтоны, традиционная русская атмосфера. Мне здесь спокойно, хотя мое детство прошло в индустриальном Харькове. Меня самого это удивляет и порой пугает: хочу перебраться за город, в Подмосковье, ближе к Туле. Не в деревню, но на природу. Не взрослею – просто старею.