Метка: Декабрь 2022

В Первом русском — перемены. Новым художественным руководителем назначен Валерий Кириллов. В театральном мире он хорошо известен своими актерскими работами. Любовь зрителей к нему безгранична. Так что на старте у него полный карт-бланш. Каким Валерий Юрьевич видит будущее Волковского театра и свою новую роль в нем — об этом наш разговор.

Валерий Кириллов окончил Ярославский государственный театральный институт в 1989 году. С этого времени работает в Волковском театре – сыграл более 80 ролей, поставил 15 спектаклей. В 2001 году получил режиссерское образование, окончив ГИТИС. Преподавал в Ярославском театральном институте. Не раз награждался премиями и назывался лучшим актером. В 2014 году получил звание народного артиста России.

Валерий Юрьевич, в Волковском театре вы служите уже 33 года. За это время отношение к сцене Первого русского как-то менялось?
Безусловно! Мы с сокурсниками вышли на сцену еще студентами второго курса, благодаря нашему руководителю Глебу Борисовичу Дроздову – в тот момент главному режиссеру Волковского театра. Нас ввели в массовые сцены спектакля «Ярославна». Когда ты студент, а вокруг тебя великие артисты Первого русского, ты мало что понимаешь: кто ты? где ты? зачем ты? Главное, запомнить: все побежали – и ты беги, все упали перед князем на колени – и ты падай…

Сразу после окончания института меня пригласили в труппу театра. Как раз в это время ушел главный режиссер, а с ним – несколько актеров. И нужно было срочно заполнить образовавшиеся бреши. Нас вводили на разные роли, порой без репетиций, все приходилось учить с листа. Из одной экстремальной ситуации я попал в другую и просто понимал: то, что тебе прощалось, как студенту, дипломированному актеру не простят.

Осознание, в каком театре ты работаешь, какие люди рядом с тобой, пришло намного позже. Намного… Когда это осознание приходит, ты пытаешься точно соответствовать тому, чему тебя учили в театральной школе, соотносить это с практикой, с профессиональной сценой.

Следующий круг познания – гастроли. Ты отвечаешь не только перед своими зрителями, за тобой честь и слава целого города. И, наконец, совершенно замечательное время зарубежных гастролей — Америка, Япония, Аргентина, Финляндия, Дания, Франция, Чехия… За тобой не только город, но и страна со своими театральными традициями, своей драматургией. И вот здесь понимаешь, что ты – представитель великого русского репертуарного театра.

Сегодня, когда многого достигли, чего хочется от профессии?
Когда придумывается спектакль, всем – режиссеру, композитору, артистам – хочется достичь идеального звучания. Идеального! И вот когда удается достичь той самой высокой ноты, о которой мечталось вначале, – вот этой гробовой тишины в зрительном зале или гомерического хохота на реплику – это невероятное удовольствие! Зрительный зал был твоим. Он с тобой проживал и эту секунду раздумья, и эту секунду радости, и эти мгновения трагедии, и момент принятия решения. В этом абсолютный актерский кайф, который ни на что ни один артист не променяет!

А каким хочется видеть вверенный вам Волковский? Идеальная модель театра для вас какая?
Театр-дом.

Многие говорят, что эта модель умерла.
Я убежден, что нет. Будущее не за антрепризным театром. Должны быть разные режиссеры, эксперимент, поиск нового, современная драматургия, молодые и дерзкие постановщики – без этого у театра нет будущего. Но театр в идеальной модели, в той модели, которая есть в душе, в голове, в которой я привык жить, – это театр-дом, театр-семья. В Доме Волкова все люди, в каком бы цехе они ни работали, не случайны. Всё случайное обязательно отваливается. Театр устроен как море: он очищается от всего наносного, всего неродного, не ставшего его плотью. У нас, начиная с тех, кто встречает зрителей на входе, и заканчивая сотрудниками мастерских, где делаются декорации, шьются костюмы, изготавливаются парики, – работают абсолютно театральные люди. И в день премьеры каждый причастный прислушивается к реакции в зале и понимает, что все, происходившее до этого момента – и безумная гонка, и бессонные ночи, и каждая пришитая бусинка на костюме, – все было не зря…

Как планируется выстраивать репертуар?
В нашем театре все честно. Либо это проверенные временем имена режиссеров. И, если с кем-то сотрудничаем не в первый раз, доверяем выбор материала. А иногда сами что-то просим поставить – с учетом индивидуальных возможностей наших актеров и с учетом текущего репертуара.

Кроме того, у нас проводятся режиссерские лаборатории. Режиссеры со всей страны могут подать свои заявки, мы скрупулезно их изучаем и отбираем участников. Лаборатория длится несколько дней, по итогам каждый из режиссеров показывает эскиз замысла будущей постановки. Это может быть даже совсем небольшая сцена, но она должна отразить идею спектакля. По итогам этой лаборатории выстраивается часть репертуара следующего сезона.

И, наконец, есть программные вещи, связанные со значимыми культурными событиями, такими, как Год Некрасова или Год Островского, например.

В какой мере вы будете ориентироваться на оценку публики, коллег, театральных критиков, на коммерческий успех?
В идеале, конечно, хотелось бы, чтоб это все совпадало. Нам важно соблюдать баланс между коммерческим успехом и подлинным творчеством. А само планирование – это точный прагматичный расчет: рядом с классикой, которая должна быть интересной, должно звучать современное слово, должно звучать музыкальное слово, должно звучать комедийное слово. Чтобы актеры труппы пробовали себя каждый сезон в разном качестве и открывали новые грани своего дарования. А публика, которая, кстати, становится все более требовательной, – менялась и росла вместе с театром.

Сейчас, когда у вас появилось много новых обязанностей, увидим ли мы вас на сцене?
Я не ухожу ни из одного спектакля. Пример для меня – Константин Хабенский, Владимир Машков, Сергей Безруков, Евгений Миронов…Эти художественные руководители ведут за собой свои коллективы и при этом успешно играют на сцене. Они – мой ориентир!

Текст: Лора Непочатова
Фото: предоставлено пресс-службой Волковского театра

В профессию пластического хирурга Эдуард Шульгин влюбился сразу. И вот уже 13 лет верен выбранному пути. Сегодня Эдуард Анатольевич – один из ведущих специалистов клиники эстетической медицины ЛАМЭ. И ему подвластны буквально все виды пластических операций на лице и теле.

Эдуард Анатольевич, в чем вы видите предназначение пластической хирургии?
Наша главная цель – улучшить качество жизни человека. Мы не лечим недуг, к нам приходят здоровые люди. И мы восстанавливаем то, что утрачено с возрастом, изменилось после родов или в результате снижения веса, а также исправляем врожденные недостатки. При этом после внешних изменений происходят качественные перемены в самой жизни наших пациентов. Стройная фигура, устранение внешней асимметрии, исправление формы ушей или носа придают уверенность. Человек перешагивает через проблемы с внешностью – и перешагивает через проблемы в своей жизни. Выбирает ту одежду, которую хочется носить. Смело выступает на публике, не боится внимания собеседников. Кто-то решается на перемены в карьере, а некоторые даже меняют профессию.

Вы начинали как ортопед-травматолог. Как перешли в пластическую хирургию?
Когда я учился, пластической хирургии как отдельного направления в стране не существовало. Я просто знал, что стану хирургом. Еще учась на первом курсе, начал ходить на дежурства в больницы. Мне было важно влиться в среду, получить практический опыт, увидеть, как выполняются сложнейшие операции. А когда узнал, что в больнице имени Соловьева есть уникальное отделение, где микрохирурги сшивают тончайшие сосуды и нервы под микроскопом, сразу понял: мне надо туда. Устроившись на практику в это отделение, я познакомился с Андреем Валерьевичем Шелегом – именно он вложил мне в руку скальпель. В те годы я фактически жил в больнице, иногда утром оттуда шел на лекции, а с лекций возвращался снова в операционную, где пришивали кисти, стопы, пальцы. Специальность травматолога-ортопеда я выбрал потому, что именно из нее выходили микрохирурги.
А в пластическую хирургию пришел благодаря Марии Шелег. Она работала в отделении пластической хирургии и, уходя в декретный отпуск, попросила заменить ее. Так я оказался в этой профессии. И влюбился в это направление навсегда! Пластический хирург – уникальный специалист. Необходимо в совершенстве владеть анатомией. Владеть навыками рисунка, чтобы моделировать послеоперационный облик пациента. И, конечно, пластический хирург должен быть хорошим психологом, уметь отличать подлинную проблему от надуманной, а после проведенной операции еще и выполнять роль мотиватора, персонального коуча. Ведь пациенту нужно научиться жить со своим новым образом. Часто после операции люди недоумевают, почему никто не видит, что они избавились от недостатков, что-то исправили. И я убеждаю: если не видно следов хирургии, но при этом есть видимые улучшения – это отличный результат операции!

Меняются ли запросы пациентов, которые обращаются к вам за помощью?
В начале моей практики меня часто просили сделать «такой же нос» или «такие же скулы», как у кого-то из кинозвезд. Сейчас чаще обращаются с просьбой избавиться от каких-то недостатков. Людям сегодня важнее выглядеть здоровыми, подтянутыми, спортивными, успешными, а не просто красивыми. Немало тех, кто серьезно интересуется медициной, понимает, что возрастные изменения связаны с наследственностью, и целенаправленно идет ко мне на прием. Я всегда предлагаю по возможности проконсультироваться еще у кого-то из пластических хирургов, чтобы получить другое мнение и осознанно принять решение оперироваться у меня. Горжусь тем, что количество моих консультаций равно количеству операций – это показатель высокого доверия пациентов.

Вы не раз оперировали в тандеме с Марией Шелег. Сложно ли выстраивать такое сотрудничество?
С Марией Юрьевной мы проводим комбинированные операции, цель которых сократить время хирургического вмешательства и достичь максимального результата. Также проводим совместные операции в случае воссоздания утраченных тканей. Очень важно, что у нашей клиники есть такие пациенты, которые готовы довериться сразу двум хирургам – это высшее признание нашего мастерства. Ну а мы с Марией Юрьевной за годы совместной работы научились разговаривать взглядами, мы абсолютно доверяем друг другу, и нам очень комфортно оперировать вдвоем.

В клинике ЛАМЭ пластические хирурги работают бок о бок с косметологами. Какие преимущества это дает?
Благодаря такому сотрудничеству мы можем предложить оптимальное решение проблемы. Например, я могу убрать избытки кожи, удалить грыжи вокруг глаз, если есть для этого показания. Но иногда верхнее веко нависает из-за того, что опустились ткани бровей и лба, в этом случае я направляю пациента к косметологу, который с помощью инъекций ботулотоксина исправит данный недостаток. Уже много лет я работаю с прекрасным врачом-косметологом Еленой Анатольевной Коротковой. Часто в ходе совместной операции я убираю грыжи нижних век, а Елена Анатольевна создает объем средней зоны с помощью филлеров, что служит профилактикой очередного появления проблемы. Так что косметология и пластическая хирургия дополняют друг друга, мы по одну сторону в борьбе с возрастными изменениями.

У вас три сына. Хотели бы, чтоб кто-то из них продолжил ваше дело?
Если в Ярославле будет четыре пластических хирурга с фамилией Шульгин – конкуренция вырастет фантастически! А если серьезно, мне будет очень приятно, если кто-то из сыновей захочет продолжить династию. Я наблюдаю, как мои дети рисуют, как собирают лего – у старших сыновей руки для хирургии вполне подходящие. Если дети захотят заниматься чем-то другим, препятствовать не стану.

У вас большая по нынешним меркам семья. Это потому, что вы сами из многодетной семьи?
Да. Мои родители воспитали восемь детей, я родился восьмым. С медициной, кстати, никто не связан. Папа – строитель, руководил реконструкцией нескольких памятников в Ярославле, чем я очень горжусь. Поскольку мама очень много работала, воспитывать детей ей помогали бабушка с дедушкой. Я очень благодарен своему деду, фронтовику, именно он привил мне любовь к труду, приучил к ответственности и дисциплине.

А ваша супруга связана с медициной?
Моя супруга Анна — провизор. Познакомились мы в медакадемии. И со студенческих лет вместе.

Когда оба супруга из одной профессиональной среды, это мешает или помогает?
Дома мы почти не говорим о работе, есть другие темы: забота о детях, планы на отпуск, обустройство дачи. Но благодаря соцсетям жена всегда в курсе, насколько сложной была операция, которую я провел днем. И, конечно, она понимает, что я нахожусь на работе 24 на 7. Все мои мессенджеры доступны для пациентов с утра до вечера, они могут проконсультироваться по препаратам, по послеоперационному восстановлению. Подобная открытость рождает особое доверие людей, часто ко мне приходят на прием и с порога говорят: «У меня есть проблема. Про вас я все знаю. Давайте выберем время операции». Такое отношение меня очень вдохновляет!

Текст: Лора Непочатова